(Russian) Антон Красовский: Для многих из них жизнь с открытым статусом – настоящий крест. Его очень тяжело нести

Din păcate acest articol este disponibil doar în Rusă. For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Антон Красовский – российский журналист, телеведущий, автор и основатель фонда „Спид.Центр”, борец за права людей, живущих с ВИЧ и человек, у которого я очень давно хотела взять интервью. Мечты сбываются.

Антон, ваш фонд «Спид.Центр» существует исключительно на частные пожертвования, вы не раз заявляли что не хотите просить и брать денег у государства, при этом постоянного спонсора у вас тоже нет. Каким вы видите будущее финансирование фонда? И почему вы не хотите брать денег у государства, ведь ваш фонд выполняет в том числе ту работу, которую вроде как, должно выполнять здоровое, полноценное государство?

Это действительно моя принципиальная позиция – ни копейки государственных денег. До того момента, пока государство из врага не станет не то, чтоб нашим другом, но хотя бы вменяемым оппонентом. Я считаю аморальным брать деньги у государства, отрицающего саму эпидемию. Запрещающего заместительнию терапию и любые программы снижения вреда. Дискриминирующего ЛГБТ. Мы – русские люди. Мы понимаем, что деньги государства – это не деньги налогоплательщиков, это деньги, украденные у налогоплательщиков. Присвоенные. И воспринимаемые государством, как свои. Государство считает, что любая финансовая поддержка – это покупка. Они все время повторяют: кто женщину гуляет, тот и танцует. У меня нет ни сил, ни времени убеждать их в том, что это я должен их танцевать. Что все эти дармоеды живут на мои налоги. Мне проще собрать на свою неказистую деятельность деньги с таких же людей, как я. С тех, кто не верит этому государству и понимает, что иметь с ним дело нельзя.

Сколько сейчас денег вы тратите на работу фонда и сколько людей в нем работают?

Мы немного тратим на работу фонда. В месяц на всех людей, работающих в фонде уходит около 5000 долларов. Еще около двух на пространство фонда, в котором каждый день проходит куча мероприятий: от фестиваля равенства семей, до съемок календаря проекта „Насилию нет”, от групп поддержки для людей, живущих с ВИЧ, до встреч с самыми крутыми людьми в этой теме, кого можно привезти со всего мира. Оставшиеся деньги мы тратим на помощь нашим коллегам и на работу сайта. Всего в фонде сейчас работает 10 человек.

18552878_10155489325420809_829383947_o

18552876_10155489325370809_2134631713_o

Изначально для чего вы его задумывали, и что получилось в итоге?

Изначально мы вообще ничего не задумывали. Мы просто попытались начать борьбу за строительство нового клинического центра для ВИЧ-позитивных жителей Подмосковья. Через какое-то время мы подумали, что новый сайт старой поликлиники нам облегчит это дело. Но уже через 2 дня работы сайта стало понятно, что это больше, чем сайт поликлиники. Да и вообще это не сайт поликлиники. Так родился проект СПИД.ЦЕНТР. А потом через полгода мы решили сделать фонд, чтоб попытаться через него все это дело финансировать, поскольку платить свои деньги мы больше не могли. Это было год назад. Год назад я отнес бумаги в Минюст.

Почему, имея один из самых интересных сайтов о ВИЧ/СПИДе в рунете, вы не производите свой оригинальный контент? Ведь этим вы могли бы заработать себе потенциальных рекламодателей, а значит и деньги на обеспечение?

Это не совсем так. Вернее это совсем не так. Вот я открыл сейчас главную страницу сайта, там из 5 материалов с картинкой – 3 оригинальный продукт, 2 с нашими исправлениями. Все переводные материалы – это тоже наш собственный труд, возьмите и переводите раз в день по 2 текста. Просто у нас сайт обновляется не раз в неделю, а 8 раз в день. Половина из этого – агрегация. Половина – эксклюзив. Что касается бизнес-модели работы сайта, незарегистрированного, как СМИ, я пожалуй обсужу это в рамках открытого медиа-форума. Говоря простым языком: реклама – это коммерческая деятельность. А НКО – это некоммерческая организация. Если вас в этом противоречии ничего не смущает, тогда я не знаю как это еще объяснить.

Какая сегодня посещаемость у вашего сайта? И анализировали ли вы, кто эти люди, которые читают ваш сайт? И главное, зачем они это делают?

Разумеется анализировали и в этом нет никаких секретов. Если вы зайдете на сайт similarweb, вы откроете для себя дивный новый мир чужой статистики. Все это общедоступно. За год было в среднем от 70 до 150 тысяч посетителей в месяц. Но, мы больше не относимся к сайту, как к главному медиа. Он полностью интегрирован с фейсбуком и основной траффик уходит туда. И аудитория соцсетей нам нужна больше. Сейчас это в среднем около 100 000 в неделю у фейсбука. Это люди в основном из Москвы. В основной своей массе читающие нас через смартфон. А вот зачем они это делают – совершенно другой вопрос. Интересно наверно.

За последние несколько лет люди, живущие с ВИЧ, все чаще и чаще открывают свои лица, буквально недавно в журнале Харперс Базар вышла чудесная статья с 3 девушками с открытым лицом. Вам нравится эта тенденция – открывать свое лицо? Вы, как думаете, это что-то сдвинет с мертвой точки?

Я считаю любой каминг аут мужественным и безрассудным поступком. Он безусловно помогает тысячам людей избавиться от чувства обреченности и уникальности своего положения. Вы не одни, вот ради понимания чего делается этот каминг-аут. И эти три девушки – Маша, Наташа и Аня – конечно героини своего времени. Для многих из них жизнь с открытым статусом – настоящий крест. Его очень тяжело нести.

У вас же тоже был каминг-аут, но про вашу сексуальную ориентацию. Вам стало легче жить после этого? И это что-то поменяло в отношении лично к вам окружающих и к геям в России в общем?

Нет, мне не стало легче жить после этого. Мне конечно же стало намного трудней. Я закрыл для себя множество карьерных дверей, не открыв ни одной альтернативы. Но мой каминг-аут был жестом протеста, а не поддержки кого-то. Я понимал на что я иду, и какие последствия у этого будут. Я делал каминг-аут в протест против принятия антигейского закона. Когда геев в России закидывали камнями. Стало ли мне легче? Я, знаете, не боролся в это время со своими психологическими проблемами. Это не был жест посетителя группы поддержки: привет, я – Антон и я – гей. Я просто вышел перед строем и сказал: хотите кидать камень, кидайте его в меня. А когда я говорю, привет, я Антон и я живу с ВИЧ с 2011 года, я делаю это с совершенно другими целями. Чтоб не в меня камень кидали, а чтоб люди понимали, что они не одни такие. И они ни в чем не виноваты.

Вас как-то спросили, как сделать, чтобы людей с ВИЧ начали воспринимать как нормальных и вы ответили: «Никак. Пока люди с ВИЧ не научатся сами себя адекватно воспринимать и т.д.». Дайте совет, как все-таки обычному человеку с ВИЧ перестать себя бояться, мучиться, стесняться и начать адекватно воспринимать?

Я не знаю.

18553688_10155489332695809_1412662901_o

18596188_10155489341135809_1662538869_o

Вы очень много говорите о низком качестве лечения в России, о перебоях и проч. При этом с другой стороны мы постоянно видим (в СМИ, соц.сетях) какие-то онлайн-конференции с Верой Брежневой, конференции по СПИДу, заявления разных чиновников о том, что эпидемия под контролем и проч. Все-таки, что сейчас происходит в России с лечением и эпидемией?

Эпидемия конечно же находится в генерализованной стадии. По данным UNAIDS сейчас в России с ВИЧ живет до двух миллионов человек. Минздрав эти цифры отрицает и каждый год занижает. В прошлом году они утверждали, что нас в России 870 000, сейчас уже 560 000. Лечение получают только 200 000. И это очень плохие некачественные схемы, в основном на основе зидовудина и стокрина. В двух словах – все ужасно и с каждым днем только хуже.

Буквально на днях, в связи со статьей в «Новой газете» о преследованиях геев в Чечне, вы написали в своей фейсбуке, что за 6 лет в России ничего в этом смысле не изменилось. Почему вы все еще здесь, в России, почему не уедете туда, где в этом вопросе все хорошо и в порядке?

Ну потому, что моя жизненная функция не доставить своей тушке максимум комфорта, а бороться со злом до конца. У всех людей разные задачи, все они хороши. Я был бы счастлив родиться конформистом. Но тогда я б распрекрасно работал на российские власти и катался бы на яхте по океанам.

Знаете, мы часто работаем с журналистами – объясняем им, как снимать и писать о людях с ВИЧ и самой эпидемией. Раз такая возможность, дайте, пожалуйста, совет – как писать/снимать репортаже правильно и почему нужно это делать?

Не унижая. Жалостью в том числе.

Вопросы: Елена Держанская
Ответы: Антон Красовский

old.positivepeople.md